Он отметил, что, по крайней мере, в ходе 40-дневного противостояния между США и Ираном мы наблюдали практические последствия этого: «Даже неполное закрытие пролива, а лишь введение определённых ограничений вызвало серьёзные колебания на энергетическом рынке. Ограничения в районе Ормузского пролива, выборочный пропуск нефтяных танкеров и судов, перевозящих сжиженный газ, привели к резкому росту цен на нефть на мировом рынке. Это ещё раз показало, что любая напряжённость в регионе немедленно отражается на глобальных рынках. Хотя этот процесс не привёл к крайне тяжёлым последствиям, для ряда государств он стал серьёзным сигналом. В частности, страны, в значительной степени зависящие от Ормузского пролива, начали ускоренно искать альтернативные источники энергии и новые маршруты поставок».

Депутат подчеркнул, что одновременно на первых этапах кризиса наблюдались активные переговоры различных государств как с Ираном, так и с другими производителями энергии: «Это в перспективе может привести к формированию новой архитектуры энергоснабжения. На текущем этапе ситуация ещё более осложняется, поскольку и США, и Иран пытаются использовать Ормузский пролив как инструмент влияния и давления. В ответ на заявления Ирана о возможном минировании пролива и допуске только судов определённых стран, американская сторона занимает более жёсткую позицию. Если на начальном этапе США поднимали вопрос разминирования пролива, то позднее, на фоне угроз Ирана в адрес судов-разминировщиков, Вашингтон начал говорить о вероятности полной блокады пролива, что свидетельствует о дальнейшем росте напряжённости.

Всё это даёт основания полагать, что ситуация в регионе остаётся нестабильной, и в ближайшем будущем мы можем стать свидетелями более серьёзных вызовов».